Герб города Борисова в исторической ретроспекции

Александр Балябин, сотрудник зала беларусики и краеведения ГУК «Борисовская центральная библиотека им. И.Х. Колодеева»

14 июня 1792 года - дата дарования Борисову полного Магдебургского права. Краеведы дополнят, что совместно с правом на самоопределение, которое до этого неоднократно подтверждалось, город также получил свой герб. В наступившем, 2012 году главному геральдическому символу Борисова году исполняется 220 лет.
Впервые Магдебургское право было предоставлено Борисову в 1563 году. Причем не совсем известно, в каком объеме наделил правами король польский, великий князь литовский Сигизмунд II Август. Принято считать, что не полными. Суть не в этом. Магдебургское право - полное или неполное - автоматически предоставляло магистрату города или местечка право на герб и печать. Как пишет исследователь белорусской геральдики А.К. Титов «наданне герба разглядалася вярхоўнай уладай як адзін з істотных фактараў, што спрыяла эканамічнай сталасці» того или иного населенного пункта. Однако получить символ было делом непростым: за него требовалось побороться и походатайствовать. И нередко временной промежуток между правом на самоопределение и правом на владение гербом растягивался на долгие годы. Возникает закономерный вопрос, а был ли до 1792 года у Борисова свой герб? Ведь в некоторых исследованиях и публикациях сообщается, что город заимел герб в 1565 году. Разговор об этом пойдет дальше. Но такие авторитетные исследователи геральдики Беларуси, как М.М. Елинская, С.Я. Рассадин и А.К. Титов в своих исследованиях не сообщают об этом вовсе. Тому объяснение простое. В архивах ничего подобного до сегодняшнего дня не выявлено. Печати с символикой города периода второй половины XVI – первой половины XVIII веков тоже отсутствуют, как нет и самих оттисков. Поэтому за отправную дату в нашей исторической ретроспекции возьмем 1792 год.
Известно, что с февраля по декабрь того же года король Речи Посполитой Станислав Август Понятовский утвердил гербы 14-ти белорусским городам и местечкам, с Борисовом включительно. В сущности, право на герб было одновременным с правом на самоопределение, о чем извещает королевская привилегия, оригинал которой хранился в архиве борисовской городской Думы. Белорусский историк, краевед и этнограф Е.П. Тышкевич в своей книге «Описание Борисовского уезда» (1847) опубликовал текст этой привилегии, где читаем: «А чтобы вышеназванный город Борисов в делах судебных, властных и городских на выписках и делах служебных уверенно пользовался почестями и гордился гербом отдельно от других, оному предоставляем герб, то есть: в белом поле ворота с двумя башнями, между теми башнями над воротами персона С[вятого] Петра, выразительно держащего в руке ключи…». Городу дозволялось использовать герб «на печатях и любых эмблемах».

Геральдический символ Борисова в его первоначальной редакции впервые представил широкой общественности белорусский геральдист А.К. Титов в своей работе «Геральдыка Беларускіх местаў» (1998). Автор привел изображение герба в обрамлении круглой рамки, а не в барочном щите. По словам С.Е. Рассадина, данное обрамление правильное и близкое к оригиналу, так как «форма щитов… никакого отношения к оригиналам не имеет». «Ведь в действительности, они были нарисованы в круглых рамках и представляли собой, собственно, скорее не гербы, а эмблемы, как их принято было рисовать в XVIII в.».

Итак, на голубоватом фоне в открытом поле стоят две башни с остроконечными крышами красного цвета, между башнями расположены ворота в форме овала, над которыми парит на облаке апостол Петр, держащий на вытянутой правой руке два ключа, перевязанных между собой. Жестом приподнятой левой руки Святой как бы приглашает войти внутрь. Апостол изображен в реалистичной художественной манере: это плотный мужчина средних лет со светлыми волосами, одетый в просторную одежду типа хламиды, распространенной среди граждан Римской империи в бытность Евангельских событий.  Перед башнями земля темно-коричневого цвета без каких-либо  признаков чего-то на ней растущего. Редкая зелень начинается сразу за башнями, переходя в буйную растительность. Святой Петр с ключами, башни с воротами, почти выжженная земля перед ними и почти тропики за ними… Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять - герб символизирует врата в рай. Почему же Борисов был признан такими вратами? Прежде чем ответить на этот вопрос, необходимо обратиться к событиям истории Борисовщины и Беларуси в целом конца XVIII века.  
Во второй половине XVIII столетия некогда могучее государство Речь Посполитая, раздираемая внутренними противоречиями, оказалась не в состоянии защитить себя, чем поспешили воспользоваться более могущественные Австрия, Пруссия и Россия. Под предлогом ликвидации анархии, угрожавшей спокойствию соседей и установлению внутреннего порядка, эти три страны ввели свои войска на территорию одряхлевшей соседки. «Перагаворы паміж Аўстрыяй, Прусіяй і Расіяй, якія ішлі на працягу 1771 г., завяршыліся ў Пецярбургу падпісаніем 5 жніўня 1772 г. трохбаковага пагаднення, - отмечается в третьем томе «Гісторыі Беларусі: Беларусь у часы Рэчы Паспалитай (XVII-XVIII стст.)» (2004). - У ім былі вызначаны памеры тэрытарыяльных набыткаў. Расія заняла паўночна-ўсходнюю Беларусь з Полацкам, Віцебскам, Мсціславам і частку Інфлянтаў плошчаю ў 92 тыс. км з 1 млн 300 тыс. насельіцтва». Первый раздел Речи Посполитой стал свершившимся фактом. В результате, Российская империя значительно отодвинула свои западную территориальную границу, которая прошла по реке Друть. «Усходняя частка Талачына ўвайшла ў склад Расійскай імперыі і стала называцца Стары ці Рускі Талачын, заходняя (за р. Друць) – Зарэчны ці Новы Талачын – да 1793 г. асталася ў складзе Рэчы Паспалітай», - говорится в книге «Памяць: Гісторыка-дакументальная хроніка Талачынскага р-на» (1988).
И Толочин, и Борисов издревле стояли на важнейшей сухопутной транспортной артерии, наикратчайшему пути из стран Западной Европы в Москву. Расстояние от Толочина до Борисова измерялось 100 км Московского тракта. Борисов (ближайший к Толочину крупный населенный пункт) стал приграничным городом и форпостом на пути вероятного вторжения русских войск. В случае очередного конфликта с Россией полки матушки императрицы, развивая наступление на минском направлении, в считанные дни достигали берегов Березины.
…22 мая 1792 года русская армия под командованием генерал-аншефа М.Н. Кречетникова перешла границы Великого княжества Литовского. В направлении Минска наступал корпус генерал-майора графа Мелина. «Расійскія атрады не сустрэлі якога-небудзь сур’ёзнага адпору. Разрозненныя і нешматлікія часткі войска ВКЛ адступалі, пазбягаючы бою, пад Барысаў, Слуцк і Менск…, – читаем в уже упоминавшейся «Гісторыі Беларусі». - 7 чэрвеня 1792 г. галоўнакамандуючым літвінскім войскам быў прызначаны генерал-лейтэнант Ю. Юдыцкі. Яшчэ перад гэтым у атмасферы ўсеагульнага бязладдзя 31 мая атрады Ю. Юдыцкага пакінулі Менск. Яму пагражаў надыходзячы з Барысава корпус генерала Меліна (9600 чалавек) і корпус генерала Ферзена (5500 чалавек), які ішоў з-пад Бабруйска на Слуцк. 4 чэрвеня ў Менск увайшлі расійскія войскі».
Следовательно, в Борисов русские войска вошли не позже начала июня 1792 года (по занятии города были собраны представители местной шляхты, которых принудили присоединиться к антиреформаторской Торговицкой конфедерации, оппозиционной Варшаве и лояльной Петербургу). Тем временем наступление стремительно развивалось. Русские войска при поддержке отрядов конфедератов практически без боя занимали белорусские города один за одним. 14 июня подошла очередь столицы ВКЛ Вильно (совр. г. Вильнюс Литовской Республики). 7 июля пал Гродно, 23 июля войска генерала Ферзена штурмом взяли последний важный стратегический пункт на территории ВКЛ - город Брест. Возникла угроза переноса боевых действий на территорию Польского королевства. В тот же день король Станислав Август Понятовский официально объявил о прекращении военных действий и поддержке Акта Торговицкой конфедерации.   
Из всего вышесказанного следует вывод: в день придания Борисову Магдебургского права, будем называть вещи своми словами, край находился в стадии войны и на его территории хозяйничали войска сопредельного государства. Об этих событиях не принято вспоминать, писать и говорить, а стоит. Ведь период белорусской истории с 1772 по 1795 год советская историография преподносила в весьма искаженном виде.
Польские геральдисты при разработке борисовского герба могли учитывать пограничное положение города. На это обращает внимание А.К. Титов, который относит борисовский символ к «гербам с оборонительной символикой». В свою очередь С.Е. Рассадин, полагает, что «рисунок из привилея Борисова» скорее носит аллегорический характер. В своей публикации «Галантный век» городской геральдики Беларуси» (Архівы і справаводства, 2001, № 2) он пишет: «Фигура Апостола Петра говорит довольно ясно, что запертые его ключами башенные ворота здесь, наверное, вовсе не городские. Это символический вход в Эдем, а не в Борисов…».
Точку зрения С.Е. Рассадина разделяют В.И. Адамушко и М.М. Елинская – авторы книги «Гербы и флаги Беларуси» (2006). Исследователи отмечают: «В отличие от названных и целого ряда других российских гербов, в которых нашли свое отражение оборонительные сооружения, в герб Борисова 1792 г., имеющий, на первый взгляд, аналогичный сюжет, геральдисты Речи Посполитой вкладывали иной смысл. Главной фигурой в борисовском гербе является Петр, святой и апостол, рыбак, первоначально носивший имя Симон, глава двенадцати апостолов и один из ближайших друзей Иисуса. В христианском искусстве Петра часто изображали с двумя ключами, которые вручил ему Христос от Царствия Небесного, пожилым, физически крепким мужчиной с белой бородой... Учитывая религиозную направленность целой серии гербов, полученных в последние годы существования Речи Посполитой, можно предположить, что на последнем в аллегорической форме изображены ворота в Царствие Небесное, а не фортификационное сооружение». Кто из современных ученых-геральдистов достоверен в трактовке нашей символики? Каждая из сторон приводит весомые аргументы в поддержку своих версий. Думается, истина где-то посередине. Но какой смысл в действительности закладывали геральдисты Речи Посполитой, помещая на герб Борисова одного из самых почитаемых Святых в христианском мире? Чем руководствовались в своем выборе? Известно, что христианские Святые выступают в роли покровителей, защитников, заступников, которых благодарят, к которым обращаются за советом, у которых просят помощи в трудную минуту. Вопросы на которые пока нет однозначного ответа.
23 января 1793 года Россия и Пруссия подписали соглашение о втором разделе Речи Посполитой. К России отошла часть Виленского, Новогрудского и Брестского воеводств, а также территория Минского воеводства, с городами Минск, Борисов, Несвиж, Слуцк, Пинск, Мозырь… Три месяца спустя была создана Минская губерния, состоявшая из 14-ти уездов, включая Борисовский. После третьего раздела Речи Посполитой в октябре 1795 года это европейское государство исчезло с политической карты мира. К Российской империи отошли западные белорусские земли.
4 февраля (22 января) 1796 года императрица Екатерина II, рассмотрев доклад Сената «О гербах городов: Минской, Волынской, Брацлавской и Подольской Губерний», утвердила гербы ряда городов Минского наместничества. В 23-м томе «Полного собрания законов Российской империи» (1830) находим: «Оставляется сему городу (Борисову. – А.Б.) герб, данный нынешним Польским Королем Станиславом Августом. Сей герб изображает две военные башни с воротами, между ими поставленными в серебряном поле, а над оными виден Святый Петр Апостол на облаке стоящий, который в правой руке держит ключи». К слову, в некоторых изданиях о Борисове 1990-х годов (к примеру, в книге «Память») можно прочесть о том, что город получил герб не в 1792-м в 1796-м.
В отличие от ряда белорусских городов, чьи геральдические символы претерпели кардинальные изменения, нашему городу, по большому счету повезло: герб был сохранен. Но сохранен в новой редакции.

Во-первых, обе башни с Апостолом Петром получили обрамление в виде щита французской формы - наиболее популярной в тогдашней России.
Во-вторых, «во всяком гербе уездного города в верхней части щита изображены гербы Губернских городов их» - говорится в законе № 17 434 «Полного собрания законов…».
В-третьих, герб губернского Минска, изображающий Пресвятую Деву Марию в окружении шести ангелов (ныне их четыре), помещался на груди двуглавого орла «для обозначения присоединения и подданства сего края к Российской империи».
В-четвертых, герб Борисова оказался под двуглавым орлом, который занял привилегированное положение в верхней части щита. «Сей герб, - как отмечается в законе, - помещен во всех гербах уездных сей Губернии городов в верхней части их для показания принадлежности оных к той Губернии».

Сравнивая башни, ворота и фигуру Святого Петра на гербах польской и русской Герольдий без труда обнаруживается ряд отличий: башни лишились своих конических крыш, изменения коснулись внешнего вида ворот, а фигура Апостола стала более схематичной (очевидно, сказалось влияние канонов православной иконографии). Авторы книги «Гербы і сцягі гарадоў і раёнаў Беларусі» (2005) С.Е. Рассадин и А.М. Михальченко по этому поводу замечают, что «дадзеныя адметнасці, напэўна, тлумачацца таксама і тым, што на мяжы XVIII – XIX стст. эталонных выяў гарадскіх гербоў яшчэ проста не існавала». В подтверждение они приводят иной вариант символики Борисова, изображенной на печати Минского губернского дворянского собрания, которой пользовались начиная с XIX века. Примечательно, что герб на печати избавлен «ад суседства з чорным двуглавым арлом».

В свою очередь В.И. Адамушко и М.М. Елинская в книге «Гербы и флаги Беларуси» (2006) пишут: «Редакция герба (Борисова – А.Б.) российскими геральдистами заключалась в изменении  сюжетно-тематической сцены герба. Ему был придан светский характер – главным изображением становились две башни. Это была достаточно распространенная практика в создании новых гербов екатерининской эпохи». Выходит, обмирщение борисовского герба было вовсе не случайным. Очевидно, изменения вносились с тем чтобы религиозно-политическую составляющую герба подменить сугубо утилитарным предназначением: стоит себе город издревле на бойком тракте и предназначение его дозор. Вероятно, в русской Герольдии понимали или догадывались о первоначальном смысле борисовского символа, заложенном польскими геральдистами.
В XIX веке кардинальных внесений в изображение или художественное оформление борисовского герба осуществлено не было. Попытка пересмотра городской белорусской символики, да имела место быть, но обошлось без последствий. А.К. Титов в своей работе «Сфрагістыка і геральдыка Беларусі» (1999) пишет: «У 60-ыя гады XIX ст. Дэпартаментам Герольдзыі ў Пецярбургу былі распрацаваны праекты гарадскіх і губернскіх гербаў, Гродзенскай, Віленскай, Віцебскай, Магілеўскай, Менскай і іншых губерняў. Па сваіх мастацкіх якасцях яны былі дасканалей за папярэднія і больш закамуфляваныя з ідэалагічнага боку, але свайго зацверджання гэтыя гербы так і не дачакаліся». К сожалению, автор не называет городов, для которых проектировались новые гербы. В 1840-е годы, как указывает тот же Титов,   «гербы наогул пачынаюць давацца ўжо не гарадам, а паветам». В фонде № 120 Национального исторического архива Беларуси имеется дело № 2401 под названием «Переписка с Минским губернским правлением об утверждении гербов Речицкого и Новогрудского уездов и о снятии копий с рисунков гербов Минска, Борисова, Игумена, Бобруйска, Мозыря и Слуцка». Из материалов дела следует, что изготовление копий выполнялось по личному распоряжению минского генерал-губернатора А.В. Семенова от 10 ноября 1845 года. Однако каких-либо разъяснений по этому вопросу в деле не содержится. Следует отметить, что городская большая гербовая печать применялась нечасто, а потому ее изображения на документах XIX века крайне редки.
Пожалуй, первым изданием, на страницах которого содержится описание герба Борисова, стало фундаментальное «Полное собрание законов Российской империи». И произошло это в 1830 году, когда был издан 23-й том «Полного собрания законов Российской империи с 1649 года» с документами периода 1769-1796 годов, т.е. царствования императрицы Екатерины II. Относительно изображения символики, то оно также впервые опубликовано в «Полном собрании законов Российской империи. Книга чертежей и рисунков. (Рисунки гербам городов)» (1843). Другим известным изданием, где, дважды (!!) приводится описание символики Борисова, является упоминавшаяся книга Е.П. Тышкевича. И «Полное собрание…» и «Описание…» на сегодняшний день являются ценнейшими первоисточниками по изучению борисовского герба, датой рождения которого по праву считается именно 1792 год. Это к тому, что с середины XIX века со страниц некоторых печатных изданий начинает фигурировать другая дата придания Борисову геральдической символики, а именно 10 августа 1565 года, когда как известно, город был наделен правами на самоуправление. Считалось, что права подтверждались и расширялись последующими королями Речи Посполитой и в последний раз Станиславом Августом Понятовским, который только лишь подтвердил привилегию на герб, данную его предшественниками. Отсутствие доказательств и изображений борисовского герба в документальных и других источниках периода второй половины 1565 – первой половины 1792 года нисколько не смущало приверженцев этой версии, которая оказалась на редкость долговечной. Среди известных современных последователей версии назовем кандидата исторических наук В. Носевича.            
Революционный 1917 год самым негативным образом повлиял на судьбу борисовского герба. Символ на долгие годы оказался в забвении. Но забвение наступило не сразу после прихода к власти Советов. Пару лет назад просматривая в Национальном архиве Республики Беларусь протоколы заседаний президиума Борисовского уездного исполнительного комитета мною было обнаружено изображение печати, на которой с трудом просматривались… крыши двух башен. Отмечу, что печать на документе была слегка расплывчатой и нечеткой (протоколы пришлось читать на микрофильме, именно по этой причине не удалось ксерокопировать или сканировать ее изображение). Очевидно, что модифицированный геральдический символ Борисова (без Апостола Петра) использовался на печатях местных органов власти, по крайней мере, до начала 1920-х годов. После на смену частной, конфессиональной, корпоративной и городской символике «империалистического прошлого» пришли новые, советские символы. В краткий период национального возрождения середины 1920-х годов борисовские краеведы в своих публикациях ограничивались лишь упоминанием, что у города свой герб был. Со свертыванием процесса беларусизации не то чтобы писать, а говорить об этом атрибуте из прошлого города перестали вовсе. Молчание, вернее замалчивание растянулось на долго. К примеру, в послевоенной брошюре «Некоторые фактические данные о городе Борисове», изданной для служебного пользования не позже 1947 года, о гербе нет ни единого слова.
В редких краеведческих публикациях, появившихся на страницах местной периодической печати во второй половине 1950-х годов, уже можно обнаружить упоминания о геральдическом символе города. О нем также сообщается в исторической справке «Город Борисов в прошлом и настоящем», составленной сотрудниками борисовского краеведческого музея (1957?). «Провозглашение Борисова городом произошло в конце 18 века, - писал анонимный автор или авторы, - Борисов получил титул города и городское устройство, именно, в 1792 году 14 июня в Варшаве. Король Станислав Август издал привилегию, по которой Борисов Оршанского повета признается «вольным городом»… Городу дается герб «В белом поле ворота с двумя башнями и среди этих башень фигура св. Петра, державшего в руках ключи». Между тем, в брошюре «З гісторыі горада Барысава», изданной годом позже типографией Борисова, где приведены исторические факты из вышеупомянутой справки о гербе вновь ничего не говорится.
Переломным в судьбе борисовского герба стал конец 1960-х годов, когда факт наличия символики в досоветский период нашел отражение на страницах второго тома «Беларускай Савецкай Энцыклапедыі» (1970). В справке о Борисове указывается, что в «1792 зацверджаны герб горада – на сярэбраным полі вароты з дзвюмя вежамі». Как видно, Святому Петру не нашлось в нем места. Но разве в стране, исповедовавшей атеизм, могло быть иначе? Конечно, нет. Однако уже одно то, что белорусской историографией (читай - советской) был признан факт наличия белорусскими городами и местечками своих исторических символов геральдики явилось огромным шагом вперед. И все же первым изданием, в котором помимо описания было помещено изображение борисовского герба стала книга «Борисов. Историко-экономический очерк» (1976). Это издание из серии «Города Белоруссии» явилось совместной работой Л. Ерусалимчик (тогда краевед, собственный корреспондент газеты «Мінская праўда» по Борисовскому району) и Ж. Гилевич (в то время - директор Борисовского краеведческого музея). «Городские привилегии Борисову подтверждались неоднократно в XVI, XVII и XVIII веках, – отмечают авторы. - В 1792 году во время очередного подтверждения городского права был учрежден герб Борисова, который изображал две башни с воротами, а над ними святого Петра Апостола с ключами в правой руке». Примечательно, что изображение герба было дано в редакции 1796 года, т.е. уже после инкорпорации Борисовщины в состав Российской империи. Герб образца 1792 года (без двуглавого орла) авторы проигнорировали, очевидно, по причине того, что «город, как вся Белоруссия, оставался под властью польских магнатов», которые характеризовались «чужеземными захватчиками» и «непрошенными хозяевами». Также утверждалось, что наш город «только в 1793 году… был возвращен России». Хотя исторические события интерпретировались с ног на голову, тем не менее, отныне любой желающий мог ознакомиться в деталях с изображением «старинного герба Борисова».
Предоставленной возможностью воспользовались мастера по изготовлению керамики тогдашнего Борисовского комбината прикладного художественного искусства. Именно в конце 1970-х годов на прилавках городских магазинов впервые появилась продукция комбината с символикой Борисова: две башни с воротами. Примерно к тому времени относится  выпуск вымпелов с гербом «атеистического» типа, т.е. без Апостола Петра. Факт остается фактом: на рубеже 1960-х – 1970-х Борисов вновь обрел свой символ, пусть и в урезанном виде.

Возвращению Святого Петра на свое исконное место в значительной степени поспособствовала «Перестройка», провозглашенная М.С. Горбачевым весной 1985 года. Демократизация общества привела к невиданному доселе всплеску интереса к прошлому республики, города, деревни. Вспомнили также об исторических геральдических символах. В Борисове изображение герба можно было повстречать на городских афишах на лобовом стекле автомобиля и т.д. Взяв за основу башни с воротами, каждый в зависимости от творческих способностей старался внести в герб что-нибудь от себя. Художественных вариаций символа существовало превеликое множество, чего не скажешь о смысловой составляющей символики. Смысл, заложенный в гербе, озвучила краевед Ж.В. Гилевич на страницах справочника-путеводителя «Борисов и окрестности» (1986), утверждая, что предназначение городского символа – дозор. В очередной книге тандема Л.Ф. Ерусалимчик и Ж.В. Гилевич «Борисов: Историко-экономический очерк» (1987) смысловая составляющая геральдического символа уже представлена в расширенном формате. По словам авторов две сторожевые башни с открытыми между ними воротами символизируют «стойкость, неприступность и открытый путь для добрососедства и торговых взаимоотношений». Примечательно, что ворота  изображались и затемненными (запертыми?), и вовсе с решеткой, т.е. закрытыми.

Такой геральдический «анархизм» не делал чести городу. Однако власти воспрепятствовать этому не могли ввиду отсутствия… утвержденного изображения герба Борисова. Борисовский горисполком обратился к рассмотрению этого вопроса летом 1987 года. Тогда отмечались два важных события: 885-летие с момента образования Борисова и 70-летие «Великого Октября». В рамках приуроченных мероприятий власть предприняла беспрецедентный шаг, объявив во всеуслышание, что борисовчане могут принять участие в разработке геральдического символа города. С предложениями, замечаниями и эскизами следовало обращаться в краеведческий музей, где, очевидно, эскизы хранятся до сих пор. Однако ни в 1987-м, ни в 1988-м герб утвержден не был…
Только 18 июля 1989 года исполком горсовета на одном из очередных заседаний утвердил герб Борисова: «На гербовом щите красного цвета серебряные ворота между двумя крепостными башнями. Над ними дата основания города – «1102». Оконечность герба зеленого цвета. На ней изображены серебристые волнистые линии – символ реки Березины. Герб окантован узкой серебряной каймой». «Такім чынам, - резюмируют авторы издания «Гербы і сцягі гарадоў і раёнаў Беларусі» (Минск, 2005) С.Е. Рассадин и А.М. Михальченко, - колер гербавага поля адвольна быў зменены на чырвоны, а фігура Святога Апостала – на чатыры лічбы, дату заснавання Барысава, паводле меркавання расійскага гісторыка В.М. Тацішчава. У выніку ў барысаўскім гербе сапраўды ўзнікла нейкая крэпасць, хаця выдаленная фігура Святога Петра з залатым ключом для адпірання Брамы неўміручасці і з сярэбраным для яе зачынення надавала яму зусім іншы, алегарычны сэнс. Брама ў гербе, дараваным Станіславам Аўгустам Панятоўскім, сімвалізавала ўваход у Эдэм, а не ў Барысаў».

Вышеописанный вариант герба, официально утвержденный городскими властями, не получил безоговорочного признания среди борисовчан. Ряд патриотически настроенных граждан совместно с активистами Белорусского народного фронта потребовали исторической справедливости – возвращения Апостола Петра. Другие атеистически настроенные жители нашего города были категорически против… В 1990 году противостояние достигло точки кипения и мнения сторон выплеснулись на страницы периодических изданий.  
Первым изданием, отозвавшимся острой сатирой на утверждение властями Борисова герба атеистического варианта, стал республиканский журнал «Вожык». Вслед откликнулся публикацией «Вакол святога Пётры» на страницах местной печати («Камуністычная праца» 22 жніўня, 1990) борисовский краевед А. Розенблюм. Говоря о личности Апостола, которая,    «трэба думаць, падкрэслівала трываласць і надзейнасць грамадскага і ваеннага стану горада», краевед недвусмысленно бросал укор в адрес власть придержащих, необдуманно изменивших смысл герба. И хотя автор замечал, что ему нравится «герб і без райскага ключніка, які быў заменены личбай “1102” – годам заснавання Барысава», все же выражал пожелание «пакінуць наш герб у пачатковым выглядзе – адлюстраванні 1792 года». Тем самым, полагал Розенблюм, была бы восстановлена историческая справедливость. Текст дополнял сопутствующий иллюстративный материал – символика Борисова в варианте 1792 года, т.е. с Апостолом вверху. В частности, краевед аргументировал свое мнение тем, «што і Расія пасля далучэння да яе нашага краю не стала змяняць геральдыку Барысава». Однако хорошо известно, что изменения в герб внесены были. На это обратил внимание (присовокупив для убедительности изображение символа образца 1796 года) известный борисовский искусствовед, художник и педагог С. Мирзоян, который вступившил в заочную дисскусию с именитым краеведом на страницах той же «Камуністычнай працы» (№ от 7.09.1990). По мнению художника облик Святого «сімвалізаваў даброты і дастатак нашага горада”, который “можна было параўнаць з маленькім раем на зямлі» 200 лет назад, но не в конце XX столетия. Как отмечал Мирзоян, «абодва гербы нашага горада, навязанныя нам манархічнымі рэжымамі польскага караля Станіслава і рускай імператрыцы Кацярыны II, павінны быць беражліва захаваны ў музеі як сімвалы нашай гісторыі, а геральдычным сімвалам… павінен стаць новы герб, зацверджаны гарсаветам пасля правядзення конкурсу і народнага абмеркавання». Аргументы в пользу обновленной символики художник  привел следующие: «Ён дэпалітазаваны, выслабанены ад уплыву рэлігійных, дзяржаўных і якіх бы там ні было іншых палітычных навеваў. Спаўна захавана ў ім гістарычная аснова, а заменены толькі манархічныя сімвалы на дату заснавання горада».
И быть бы Борисову с «атеистическим» гербом, если бы не последовавший в декабре 1991 года распад СССР и образование суверенной Республики Беларусь. Граждане возвращались к своим историческим корням, ища ответы на вопросы - кто мы и откуда. Всевозможные решения и постановления местной власти, идущие в разрез с объявленными свободами, отмирали сами собой или просто бойкотировались. В нашем случае борисовчане объявили бойкот городской символике образца 1989 года, возвращая Апостола Петра на свое исконное место в гербе и придавая символу вид близкий к образцу 1792 года.
В общем, как и десять лет назад, герб принялись изображать, кто на что горазд. В 1990-е годы башни можно было увидеть разных форм и с разными крышами (нередко и без), а Святого Петра то молодым, то пожилым человеком в причудливых одеяниях (в христианском искусстве Петра, носившего ранее имя Симон, основным занятием которого была рыбная ловля, изображали пожилым, физически крепким мужчиной с белой бородой).

Понятно, что в истолковании герба случались курьезы. К примеру, автор публикации «Герб города твоего» («Мінская праўда» № от 25.08.1998) Н. Король увидел в гербе Борисова не Апостола Петра, а… основателя города Бориса Всеславича. Как пишет автор «изображение на гербе Борисова сына полоцкого князя Всеслава – Бориса, например, связано с его победой над ятвягами, возвращением из боевого похода и строительством города, названного его именем».
Геральдический беспредел остановило решение Минского областного исполнительного комитета от 27 июля 1998 года № 75 «О разработке новых и воссоздании исторических гербов городов и городских поселков Минской области». Тогда же Государственная Геральдическая Служба Республики Беларусь представила на рассмотрение Борисову свой вариант символа древнего города, который исполнительная власть и депутаты городского Совета дружно забраковали. Причина заключалась в историческом несоответствии башен, ворот, цвета поля герба, который был голубым, а не серебристым и т.д. После всестороннего обсуждения этого насущного вопроса

(близилось 900-летие Борисова) исполком вынес вердикт: главный символ города сохранит исторический облик, пожалованный королем Станиславом Понятовским в 1792 году. Депутаты утвердили это решение исполкома за № 16 на очередной сессии городского Совета 29 января 1999 года, тем самым продемонстрировав уважение к историческому наследию предков.

Геральдический совет учел замечания и пожелания борисовчан. Знаменательный для города день настал 23 мая 2000 года, когда герб Борисова был зарегистрирован и внесен за № 41 в Гербовый матрикул Республики Беларусь. Как отмечают В.И. Адамушко и М.М. Елинская «современная реконструкция исторического герба Борисова по своей изографии в значительной степени тяготеет к наиболее раннему официальному геральдическому символу. Герб Борисова относится к историко-геральдическим памятникам Беларуси».